Семнадцатилетняя Сэм шла по горной тропе рядом с отцом и его приятелем. Воздух был холодным и прозрачным, но с каждым часом в нём нарастало нечто тяжёлое — невысказанные слова между двумя мужчинами. Их шутки становились резче, паузы — длиннее. Сэм ловила на себе их взгляды, полные скрытого напряжения, и понимала: что-то сломалось.
Однажды вечером у костра она услышала обрывки разговора, который не предназначался для её ушей. Голос отца, обычно тёплый, звучал чужим и жёстким. Его друг говорил что-то о долге, о старых обещаниях. Потом прозвучало её имя. Сэм замерла в тени, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
На следующий день отец попытался заговорить с ней, но его слова казались выученными, будто взятыми из чужого сценария. Он переступил черту, о которой всегда говорил: «Этого нельзя делать никогда». Доверие, хрупкое, как горный лёд, дало трещину. Сэм смотрела на вершины вдали, такие же недостижимые, как и мысль о том, что всё ещё можно исправить. Надежда на примирение, которую она бережно хранила все эти дни, теперь казалась просто иллюзией, развеянной ветром в высокогорье.